2 СЦЕНЫ ИЗ ФИЛЬМА

Я не стану в целом говорить о фильме «Евангелие от Матфея» Пьера Паоло Пазолини 1964 года. Скажу только, что в нем есть несколько кадров, от которых у меня перехватило дыхание. 
Первый, почти в начале ленты, когда волхвы приходят увидеть Иисуса и преклоняют колени перед Марией с младенцем. Одному из трех волхвов, самому старому, вероятно, Каспару, Мария передает спящего ребенка в пеленах. Тот принимает и держит его трепетно, как величайшую драгоценность. Дальше идут крупные планы, изборожденных морщинами, временем и ветрами пустынь, волхвов — Бальтазара, Каспара, Мельхиора, их глаз, их, колышущихся на ветру одежд, их, светлеющих от улыбок и благоговения, лиц. После этого камера дает общий план и зритель замечает, как из пелен выбилась ножка ребенка и, наклонив голову, Мельхиор прикасается к ней губами. И в этот миг кажется, что это не кино, что это невозможно сыграть! Мизансцену сопровождает песня. Поет женщина — звучит старый, кажущийся вечным, негритянский госпел «Sometimes I Feel Like a Motherless Child» в версии неэстрадной, а практически нативной, незамутненной, глубинной. Все вместе: музыка, черно-белая пленка и неотрепетированные эмоции на лицах непрофессиональных актеров, снявшихся в ленте жителей итальянского города Матера, превращают эти кадры в кинематографический шедевр. 
Не менее впечатлила меня, повергнув в состояние неописуемое, сцена снятия с креста. В это время звучит «Ах, ты степь широкая» в исполнении Государственного академического русского хора имени Свешникова. Старая, не имеющая возраста запись. Песня начинается тихо, издалека, но ее мощь нарастает… Это невозможно представить, но возможно! Как можно было совместив, казалось бы несовместимое, добиться такого мощнейшего трагического, проникающего в самую глубь и захватывающего, прежде всего, русское сердце, эффекта. Все это странно, поразительно и этого не передать словами. 
Такое вот кино. Хорошо, что оно есть.

Ответить:

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

Подвал сайта